Перейти к основному содержанию

Леди и джентльмены! Откройте шкаф и предъявите ваши скелеты!

Cцена из спектакля «Визит инспектора». Джеральд – Виктор Марвин, Эрик – Дмитрий Кордас, 
Инспектор – Артём Гареев, м-р Артур Берлинг – Леонид Шевцов.
Фото: Николай Алхазов (Русский театр).
В Русском театре состоялась премьера спектакля «Визит инспектора» по пьесе английского писателя Джона Бойнтона Пристли. Режиссер – Филипп Лось, художник Владимир Аншон, композитор Александр Жеделев, актеры Артем Гареев, Леонид Шевцов, Татьяна Маневская, Татьяна Егорушкина, Дмитрий Кордас, Виктор Марвин, Марина Малова.

Борис Тух

Джеральд. Знаете ли, мы все-таки уважаемые граждане, а не какие-нибудь преступники.

Инспектор. Иногда разница между теми и другими не так велика, как вам представляется. Сплошь и рядом я не знал бы, где провести границу между ними, если бы это входило в мои обязанности.

*** По форме это типичный британский детектив. Захватывающий и напряженный: действие развертывается в замкнутом пространстве, на протяжении считанных часов Полицейский инспектор Гул (Артем Гареев) приходит –испортив своим вторжением семейный праздник – в респектабельный дом фабриканта м-ра Артура Берлингa, задает неприятные вопросы каждому из присутствующих, и выясняется, что у каждого – свой скелет в шкафу, о котором не принято вспоминать.

По сути же - социально-критическая драма. Джон Бойнтон Пристли написал ее в 1945 году; Пристли был тогда знаменит и популярен («второй по популярности после Уинстона Черчилля»), не только пьесами, но и своей передачей «Постскриптум» на BBC Radio, в которой он часто критиковал правительство. Его называли голосом простых людей.

B Англии театры работают блоками; по-английски run, пробег. Труппа собирается на одну постановку и играет ее из вечера в вечер, пока ходит публика (обычно от месяца до трех). Затем труппу распускают и набирают новую, под другую пьесу. Когда Пристли дописал пьесу и поставил точку, оказалось, что все лондонские театры уже сформировали планы на сезон

Зато «Визит инспектора» сразу заметили в СССР, быстро перевели на русский, и мировая премьера состоялась в Московском Камерном театре, в постановке одного из величайших российских режиссеров Александра Таирова. Пьеса с успехом шла до 1949 года, когда в СССР началась «борьба с космополитизмом». Таирова уволили, Камерный театр распустили, в его здании на Тверском бульваре открылся Театр им. Пушкина, но это уже отдельная история и отдельная трагедия выдающегося художника.

В 1960-е годы «Визит инспектора» вернулся на советскую сцену, его ставили многие театры; в 1979 году вышла экранизация. «Визит инспектора» воспринимался, как острая и смелая критика Запада, капиталистического мира, в котором простой человек обесценен, а общество живет под диктовку толстосумов. И театры, и публика воспринимали происходящее однозначно: это – про них! Не про нас!

Филипп Лось ставит эту пьесу потому, что сегодня она именно «про нас». Западная социально-критическая пьеса конца XIX и всего ХХ века прекрасно вписывается в наш контекст – вспомним «Врага народа» Ибсена, трактованного в Эстонском театре драмы как злободневный политический памфлет. «Визит инспектора» Лося/Аншона/Жеделева свидетельствует, что пьеса, действие которой отнесено к 1912 году, сегодня звучит невероятно актуально. Мы (с некоторыми коррективами, конечно) находимся примерно в той стадии грабительского капитализма, в которой находилась Европа больше ста лет назад.

Помимо семи сценических персонажей в пьесе есть «закадровый»: молодая девушка Ева Смит, которая работала на фабрике м-ра Берлинга, участвовала в забастовке работниц, требовавших повысить зарплату с двадцати двух с половиной шиллинга в неделю до двадцати пяти, была уволена – и оказалась на улице, без гроша в кармане и крыши над головой.  Мы видим ее на видеоэкране; бредущую по ночным улицам, которые поливает такой типичный английский дождь…  Присутствовать в спектакле - уже незримо, но определяя своей драмой весь его ход - она будет и позже, когда действие перенесется на праздничный обед в доме м-ра Берлинга.

Совет да любовь?

Семейство отмечает помолвку дочери хозяина Шейлы с м-ром Джеральдом Крофтом, молодым владельцем конкурирующей компании.

Хороший детектив обычно строится так, что по отпускаемым вскользь намекам, по атмосфере в доме (таком чисто английском доме, выстроенном на сцене Владимиром Аншоном), очень скоро начинает ощущаться какая-то тайна, кажется: не все так уж безоблачно. Брак по любви? Вряд ли? Конечно, молодые обаятельны! Джеральд в исполнении Виктора Марвина выглядит великолепным британским джентльменом начала прошлого века, его манеры безукоризненны (мне вспомнился очень точно сыгранный Марвиным в «Моей прекрасной леди» полковник Пикеринг, но очень скоро стало ясно, что сходство только внешнее; конечно, джентльмены той эпохи штамповались на конвейере: престижная частная школа, затем Кембридж или Оксфорд, но начинка-то у всех разная, и она еще даст о себе знать!). Шейла (Татьяна Егорушкина) – очаровательная юная леди, манерная, чуть-чуть нервная (возможно, из-за того, что Джеральд очень уж тянул с предложением).

М-р Артур Берлинг (Леонид Шевцов) и его величественная супруга (Татьяна Маневская), довольны помолвкой еще сильнее, чем молодые. И понятно почему.

Старый самовлюбленный лицемер – именно таким играет своего Артура Берлинга Шевцов, и это абсолютное попадание в образ. Не знаю, насколько влиял на Пристли Чехов (известно, что на решение финала «Визита инспектора» повлиял Гоголь, но как именно – не скажу, те, кто знают пьесу, поймут, а кто не знает – зачем лишать их возможности следить за каждым поворотом сюжета?), только для меня очевидна параллель между м-ром Берлингом и чеховским профессором Серебряковым. В словах: «Поверьте уж мне на слово, ведь я прошел хорошую, трудную жизненную школу: человек должен заниматься только своими делами, заботиться о себе и близких», которые персонаж Шевцова произносит с удивительным самодовольством, угадывается отзвук реплики другого филистера, из «Дяди Вани»: «Дело надо делать, господа!».

Берлинг озабочен двумя проблемами. Во-первых, он горит желанием получить дворянское звание: сэр Артур Берлинг должно звучать куда внушительнее, чем просто м-р Берлинг; это, если вы знакомы с английским футболом, все равно, что перейти из «чемпионшипа», второго по значению дивизиона, в премьер-лигу. Проблема номер два еще серьезнее: на кого оставить фирму? На младшего сына Эрика, надежда плоха: Эрик, каким его играет Дмитрий Кордас, расхристанный молодой человек слегка богемной внешности, возможно, неудавшийся художник или композитор, которого пришлось пристроить на отцовскую фабрику, чтоб не болтался без дела, способен в краткий срок пустить ко дну преуспевающее предприятие. Помолвка спасительна, она означает в будущем слияние фирм, и во главе новой компании встанет молодой энергичный бизнесмен…

Семейная идиллия прерывается музыкальной темой тревоги и появлением человека в длинном плаще и низко надвинутой шляпе. Он называет себя полицейским инспектором Гулом и говорит, что сюда его привело расследование причин гибели молодой девушки. Только что в больнице в страшных мучениях умерла 24-летняя Ева Смит; девушка свела счеты с жизнью, выпив ядовитое дезинфицирующее средство.

Кто сделал это, господа?

В любом детективе ставится вопрос: «Кто это сделал? Чья вина?». Инспектор поочередно допрашивает каждого из присутствующих; скелеты с грохотом выпадают из шкафа, у каждого свой. Какое облегчение, когда вина разделена на всех: значит, каждый не так уж и виноват! Но инспектор лишает тех, кто в программке к спектаклю назван «Подозреваемые» даже такого оправдания.

Цепочка, приведшая к самоубийству молодой девушки, началась с увольнения Евы с фабрики м-ра Берлинга.

Герой «Трехгрошовой оперы» Брехта, элегантный уголовник Мэкки-Нож, с веселым цинизмом рассуждал: «Что значит убийство человека по сравнению с использованием его в качестве наемной рабочей силы?». Утончим: с использования в качестве бесправной (!) рабочей силы начинается убийство человека!

Но это было только первым несчастьем в ряду. Они следовали одно за другим, иногда возникала призрачная надежда, но очень скоро исчезала, обманув; отчаяние росло, становясь невыносимым… К каждому несчастью Евы Смит приложил руку кто-то из «подозреваемых».

Инспектор (Артем Гареев) с допрашиваемыми держится с корректностью, наполненной холодным презрением. Иногда прибегает к агрессии, видно, что это не доставляет ему удовольствия, но иначе невозможно заставить «подозреваемых» «обратить глаза зрачками в душу», как сказано в трагедии самого великого из всех коллег Пристли по ремеслу драматурга! Инспектор размазывает их по стенке, тыкает каждого носом в совершенное им зло, как тыкают щенка, напрудившего лужу на ковре. Эти люди слишком привыкли находиться в зоне комфорта, инспектор выволакивает их оттуда, ему нужно не их признание, а раскаяние. Пробуждение совести.

Стыд и совесть

Между этими понятиями есть разница. Стыд – это когда человек понимает, что совершил нечто недостойное, непорядочное, сожалеет, что нельзя повернуть время вспять и в момент, когда приходится делать выбор, воздержаться от позорного поступка. Но больше всего он боится огласки. Боится, что его репутация будет непоправимо испорчена. Если же позорный проступок сошел с рук или о нем забыли, все в порядке, можно не париться по такому поводу.

Совесть – это искреннее раскаяние, чувство вины, которое не покидает человека; он бы и рад гнать прочь неприятные воспоминания, но не получается. Может быть, в дальнейшем это изменит его натуру. К лучшему.

Об этом и спектакль. Кто-то из персонажей испытывает муки совести, а кто-то – всего-навсего стыд. Боится огласки. И поняв, что огласки, вероятнее всего, удастся избежать, облегченно вздыхает. Отделались легким испугом. Завтра об этом визите можно будет вспоминать, как о досадном, но незначительном происшествии, а через неделю – забыть.

Идущий сквозь время

Но кто же он, таинственный инспектор Гул?

И отчего в реалистической, вроде бы, постановке, с острым, напряженным, но вполне вероятным и в начале ХХ века, и сегодня, конфликтом, в музыке и в сценографии возникают странные, даже мистические, моменты? Конструкция из тонких кронштейнов, соединенных между собой, начинает двигаться. Она кажется конечностями какого-то живого существа, которое настолько огромно, что зеркало сцены вмещает только его часть. Монстры на длинных суставчатых ногах с картин Дали словно нависают над домом Берлингов, вводя намек на иррациональность, призрачность происходящего.

Сцена погружается во тьму, только световые столбы выхватывают из мрака растерянных виновников гибели Евы Смит.

Разгадка образа инспектора и скрытой в глубине сюжета тайны в том, что Джон Бойнтон Пристли увлекался теорией Джона Уильяма Данна, который считал время – четвертым измерением, и если мы можем перемещаться в трех измерениях, то, вероятно, есть способ передвигаться и в четвертом, заглядывать в прошлое и проникать в будущее. Неизвестно, насколько глубоко верил в эту теорию драматург. Но она ему нравилась как способ расширить возможности театра, поразить воображение зрителей и заставить их честно и без прикрас взглянуть на окружающий их мир.

В постановке Филиппа Лося одновременно существуют, наслаиваясь друг на друга, три времени. Время «подозреваемых» - 1912 год. Время Инспектора (и драматурга) – 1945-й; позади большевистская революция в России и Вторая мировая война. И наше время. Инспектор пришел к людям 1912 года, чтобы предупредить их: если вы не одумаетесь – а вы не одумаетесь, я это знаю – вас ждут страшные катаклизмы, революции и государственные перевороты, две мировые войны, и уютный ваш мирок разлетится в прах. Предупреждения, вложенные Пристли в уста Инспектора, тогда звучали с грозной и пророческой силой. И именно так звучит сегодня этот монолог у Артема Гареева:

«Помните вот о чем. Одной Евы Смит не стало, но бок о бок с нами по-прежнему живут миллионы и миллионы простых людей, бесчисленные Евы Смит и Джоны Смиты, каждый со своей собственной жизнью, со своими надеждами и страхами, со своими страданиями и ожиданием счастья, и все их жизни переплетены с нашими жизнями, с нашими мыслями, словами и делами. Мы живем не отдельно от других. Все мы — члены одного тела. Мы в ответе друг за друга. И говорю вам, что, если люди не поймут этого, им скоро придется усваивать этот урок в огне, крови и смертных муках».

Дай Бог, чтобы не пришлось. Хотя, к сожалению, те, к кому в первую очередь обращены эти слова, вряд ли ходят на подобные спектакли.

Добавить комментарий

Ограниченный HTML

  • You can align images (data-align="center"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can caption images (data-caption="Text"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].