Перейти к основному содержанию

Пеэтер Ярвелайд: память нужно сохранить

В преддверии 93-й годовщины Эстонской Республики профессор истории права Таллиннского университета Пеэтер Ярвелайд говорит о различных аспектах истории, о судьбе Северо-Западной армии, об офицерах, спасших Эстонию, и об идеальном государстве.

У историков есть своя специализация: один изучает первую половину 19 века, вторую половину - другой. Историк права не знает про войны, занимающийся войнами не знает права. Я отвечаю как историк права, но не отказываюсь отвечать на другие вопросы, насколько могу.

С историей всегда проблема: есть знания общепризнанные, трафаретные, но если этот же вопрос задать узкому специалисту, они может по каждому факту раскрыть огромную историю, поставить факт под сомнение. И отсюда перейдем к годовщине Эстонской Республики.

Каждый школьник знает, что день Эстонской Республики -24 февраля, но если спросить историка – он ответит иначе. Сегодня, 93 года назад, 23 февраля вечером, не в Таллинне, а в Пярну на площади перед тогдашним театром «Эндла» стояли люди, и тогдашний член учредительного совета от Пярнумаа Круузер вышел на крыльцо театра и прочитал "Манифест ко всем народам Эстонии". Нужно добавить, что в Пярну находился эстонский полк, под защитой которого можно было зачитать декларацию. 24 февраля утром полк прошел торжественным маршем, и у солдат уже были бантики с триколором. Полное провозглашение Эстонской Республики произошло в Пярну. 24-го – более скромно в Таллинне, а позже в других городах Эстонии. Но нам, живущим в 21 веке, нельзя забывать, что в Таллинн уже 25-го вошли немецкие оккупационные войска – шла война.

Уважаемый профессор! Можно ли считать ликвидацию Северо-Западной армии платой за независимость Эстонии?

Не считаете ли вы, что Эстонии следует покаяться за то, что во имя своей свободы она пожертвовала Северо-Западной армией?

Ликвидация Северо-Западной армии – это тема, к которой нужно относиться с огромным уважением. Это должно было бы стать одной из задач эстонских историков. От своего имени могу сказать, что эту задачу должна решать российско-эстонская комиссия историков (если она когда-нибудь будет создана), которая получит разрешение поднять архивные материалы, бывшие недоступными эстонским историкам. Это непростая тема и для эстонской, и для российской стороны.

Сейчас среди нас живут люди, связанные родственными узами с людьми, пережившими те события. И великая потеря, если молодое поколение не узнает то, что знает старшее поколение, надо собрать воспоминания, которые сохранились в нашем народе. Чтобы молодое поколение интересовалось конкретными личными судьбами – здесь было много трагедий, многие погибли, но многие и выжили, а их наследники живут сегодня. Эту память нужно сохранить.

Когда-нибудь откроются архивы - российские архивы, архив Красной армии того времени, архивы Эстонии. Множество материалов – в архивах Англии, Франции, США.

С судьбой Северо-Западной армии связано несколько вопросов. Это трагедия чисто боевая – ею занимается военная история. Во-вторых, политическая история: обещания, ожидания, предательства. Что обещали Юденичу – мы до конца не знаем. В-третьих, есть судьба беженцев. На Нарвской линии фронта стояли войска и фронт пропускал беженцев, спасавшихся от большевиков, в этой толпе свирепствовала эпидемия. В этой ситуации военные медики считали, что для спасения населения Эстонии нужно закрыть границу. Северно-Западную армию и беженцев трудно было разделить. Одновременно шли военные действия, политические игры, Северо-Западный фронт вместе с беженцами попал в мышеловку. Жертв было больше, чем в нормальной ситуации. Это только объяснение причин трагедии.

Как выйти из этого положения? История Эстонии так связана с насилием, жертвами. Может быть, для начала надо осознать, что войны - это ужасное преступление, от которого всегда страдает мирное население. 20 век породил новый тип войны, веками от войн страдало мирное население, но воевали все-таки войска на поле битвы, а в 20 веке техника уничтожения направлена в первую очередь против мирного населения.

Самое важное, что мы можем сделать, это собрать все возможные данные, вспомнить этих людей, их мучения, трагедию. Эти люди безымянны, беженцы нигде не записаны, они пытались спасать свою жизнь - и потерли ее. Солдат, мобилизованных гнали в атаку, в окопы, но не записывали, данные о них неполные. Можно было бы поднять архивы эмиграции, поднять с российской стороны материалы об этих людях.

Мы часто говорим, что начало Второй мировой войны связано с репрессиями против эстонского народа. Но офицеры и солдаты именно Северо-Западной армии были первыми врагами, именно они стояли первыми в списках репрессий после присоединения Эстонии к СССР. И поэтому нужно поднять все воспоминания о судьбах белых офицеров, принявших на себя удар. Белые офицеры, как правило, родились не в Эстонии, имена у них не эстонские, и эстонский историк, изучая Освободительную войну, в архивной картотеке может даже их не заметить. В 21 веке мы не намного умнее, чем были, мы очень многого не знаем. Давайте изучим все, что можно, и все станет на свое место.

Имеются какие-либо основания считать Освободительную войну частью Гражданской войны в Эстонии? (Эстляндская трудовая коммунна, мятеж на Сааремаа, запасной батальон в Тарту).

Это вопрос семантики. Например, финны называют свою войну гражданской войной, в эстонской исторической литературе обобщенно всю войну называют Освободительной. Но если вникнуть на разные уровни истории, то правы будут те историки, которые говорят о войне в войне. Эстонская Республика рождалась на основе сословного общества и то, что провозглашалось в манифесте для всех граждан и всех национальностей – должно было быть реализовано. Нельзя сказать, что после 23 февраля не было конфликтов между сословиями и элементов гражданской войны, но всеобщей гражданской войны не было. С событиями на Сааремаа не все ясно: например, Яан Теэмант ездил на Сааремаа как прокурор, а в 1941 году Теэмант был репрессирован – его обвинили в мятеже на Сааремаа. За мятежом, возможно, стоит молодой сын Виктора Кингисеппа, который, видимо, мстил за своего отца.

Говоря об элементах гражданской войны, стоило бы в Эстонии подумать над тем, как финны вышли из этого положения. Во время гражданской войны в Финляндии за три месяца, воюя друг против друга, финны потеряли 3% населении. (В Испании за три года потеряли столько же.) Сегодня финское общество смотрит на это как на историю, но для этого были приложены большие усилия со стороны общества, и война с СССР (Зимняя война) объединила финнов.

У финнов церковь стала местом, где должен был наступить мир: всем погибшим в гражданской войне в церквах открыты памятные доски, и надпись на обеих памятных досках одинаковая - «Пали за свободу Финляндии», хоть по-разному и понимали свободу. У нас все затянулось, не было таких жертв, но не было у общества и огромного желания выйти из этого положения.

Какова была численность эстонцев, воевавших на стороне Красной армии во время Освободительной войны? А сколько было русских, сражавшихся за свободу Эстонии?

Вечная тема солдата, офицера и генералов. Во время Первой мировой распалось три империи – Российская, Германская и Османская, весь мир был перевернут, миллионы люди изгнаны из домов, искали место. Политики искали свою выгоду.

Что касается Северо-Западной армии, тут тоже можно рассматривать разные уровни. Один уровень – Юденич и его командование, они вели переговоры – насколько удачно, насколько они ошибались, насколько их обманули…

Но боевые офицеры и солдаты не участвовали в политике, они были просто жертвы. Если повезло – остались в живых. Но к 1940 году они стали первыми жертвами репрессий наряду с эстонскими политиками. Они пошли в те же лагеря, понесли такие же наказания. Остается только сочувствовать родственникам этих людей. Лучшее, что мы можем сделать – вспомнить о них и вернуть в историю их имена.

Здесь надо вспомнить и военную систему Российской империи. С 19 века в Российскую армию набирали солдат из Курляндии, Эстляндии. Среди офицеров, особенно во флоте, процент прибалтийских немцев был намного выше, чем их доля в подданстве России. Отсюда определенная диспропорция. А прибалтийские немцы с удовольствием брали на службу местных эстонцев, поскольку имели с ними общий язык, культуру поведения. Эстонцы - солдаты и офицеры - участвовали во всех боевых операциях России до Первой мировой войны. Следует помнить, что если в России крестьян освободили в 1861 году, то на территории Эстонии это произошло на два поколения раньше. Сыновья эстонских крестьян шли на военную службу как свободные люди - со всеми вытекающими из этого возможностями. За полвека до Первой мировой войны в военных училищах, в Российской военной академии было много эстонцев, которые хотели получить образование: выходцы из бедных семей, они не могли учиться в университете, и отправлялись в военные или духовные православные училища, на бесплатное обучение. В результате во время Первой мировой войны в Российской армии было как никогда много эстонцев, столько военных - ни раньше, ни позже - Эстония не имела. Мобилизованные солдаты, офицеры получили боевой опыт, в том числе сделали быструю карьеру. Эстонские офицеры выходили на генеральские звания или близкие к генеральским должности. Большинство молодых офицеров-эстонцев – полковники, подполковники.

Эти офицеры, среди которых и выпускники военной академии, потенциально будущие генералы, были воспитаны в лучшем духе российской армии, офицерской чести. После взятия власти большевиками армия распалась и была втянута в войны – освободительную, гражданскую. Эстонские офицеры не были исключением. Можно было бы назвать цифры, но и они далеки от истины, мы знаем не все. Можно сказать, что в войсках Колчака, Юденича, всех небольшевистских армиях в артиллерии всегда один высший офицер был эстонец.

И в армии большевиков тоже найдем эстонцев. Академию имени Фрунзе возглавлял Август Корк, который стоял на Нарвской линии. Или будущий командарм Кукк. Корк и Кукк учились вместе с Лайдонером, будущим главнокомандующим Эстонской армии, дослужившимся в царской армии на Западном фронте до подполковника. Генерал Лайдонер, выпускник Российской военной академии, награжденный за отвагу Георгиевскими крестами. Он всегда носил на форме Георгиевский крест и знак за ранение.

В такой ситуации ясно, что в Эстонской армии по национальному признаку офицеров не делили. Один пример: будущий генерал-лейтенант Николай Реэк – русский, его настоящая фамилия Базыков, он потерял родителей, взял имя от приемных родителей. В рядах Эстонской армии было много офицеров, носивших русские фамилии.

История офицеров Эстонской армии за последние 20 лет довольно хорошо изучена. Но в Эстонии мало историков, занимающихся Красной армией, и нет возможности поднять архивы, и можно только спекулировать по поводу числа эстонцев в Красной армии.
Кроме того, с середины 19 века много эстонских семей переехали в Россию и там остались. Где они воевали, где погибли, мы не знаем.

Расскажите, пожалуйста, о школьниках, воевавших в освободительной войне. Почему они пошли воевать? Какой вклад они внесли в войну?

В Эстонии много ходят к памятникам школьникам. Сколько их точно было, сказать не совсем легко. Важнее другое. Почему молодые парни идут на войну? Есть физиологические объяснения: мальчишек тянет к приключениям, к новому, они загораются и не думают о том, о чем думают взрослые. После таких войн воевавшие молодые ребята получали особый статус героев. Сегодня историки пришли к выводу, который не умаляет героизма юных: Эстонская Республика не могла бы защитить свои границы, выйти к Тартускому миру, если бы не было эстонских офицеров.

Российская империя воевала на разных фронтах, так обучая солдат и офицеров, набирая молодежь в военные школы, что когда эстонцам понадобились свои офицеры, они у Эстонии были. Эти боевые офицеры спасли сотни мальчишек, которые без них не выстояли бы. Эти офицеры знали все ужасы войны, и не хотели солдат-мальчишек. Но опытные солдаты не хотели уже воевать.

В середине 1970-х годов в Тарту профессор Леэсмент, 1902 года рождения, который пошел на войну со всем классом, сам признался, что если бы не офицеры – он бы сразу погиб. Он ничего не умел, ружье взял в руки впервые. Потом уже его научили элементарным вещам.

Кто был героем? Старые солдаты не стали, а мальчишки стали. Но мальчишек спасли офицеры, офицеры спасли Эстонию. На коротком участке фронта было столько хорошо подготовленных офицеров с огромным опытом, что они могли сразу заменять погибшего. Главнокомандующий Лайдонер – не самый лучший, были более опытные. Лайдонер не был стратегом, он был разведчиком, заместителем начальника разведки на Западном фронте, имел определенные навыки. Крестьянский сын, говоривший по-английски, дипломат. А письма к жене подписывал «Твой Ваня».

Считаете ли вы Эстонию правовым государством?

Как юрист – да, считаю, но как гражданин я хотел бы не только формально, но и в душе чувствовать, что у меня нет претензий к государству. Чтобы как юрист мог смотреть людям в глаза. Эстония выше минимального стандарта правового государства, но хотелось бы, чтобы она была как можно ближе к идеальному государству.

Какова, на ваш взгляд, самая серьезная правовая проблема нашего государства?

Проблема гражданства. Гражданство принимается очень формально. Может быть, мы идеализируем то что было до 1939 года, но мне кажется, что в первой Республике люди иначе чувствовали. Они думали о том, что я могу дать, а не что могу заполучить. Отношения не были политизированы. Люди не задумывались, идти в армию или нет, знали языки. Это не было проблемой. Первые эст юристы Тартуского университета Антс Пийп, Юрии Улуотс, Никол Майм, которые учились в Петербурге, относились к своим учителям, бежавшим от большевиков, неформально, требуя от них только на высоком уровне обучать будущих эстонских юристов. Все было по-человечески. А сейчас где-то соблюдается формальность до последней буквы, а то что должно – не выполняется. Право как весы: на одной стороне права, на другой обязанности. Государство стабильно, когда все знают и права и обязанности, нет перебора формальностей.

Ученые говорят, что мы еще не залечили раны 20 века, в котором было две войны, чтобы вышла вся боль из нас, нужно три поколения. А сейчас мы снова причиняем боль – и это не может быть разумное общество. Но вырастет новое поколение, которое будет более уравновешенно смотреть на мир. Идет смена поколений.

В идеальном государстве гражданин вырастает, чувствуя, что государству не все равно, что с ним станет. Но государство не существует без граждан и их обязанностей.

Конституция это право, демократическое государство должно быть построено на принципе справедливости и права, на первом месте – справедливость. Очень важно, чтобы государство вело себя так, чтобы люди не сомневались в справедливости.

Говоря о национальном государстве: в 1925 году был принят закон о национальных меньшинствах – тогда в Эстонии все были граждане – как инструмент возмещения национальностям, язык которых не является государственным языком. Говорить на своем языке – это привилегия, это упрощает жизнь, а остальные должны изучать чужой язык, развивать свой. В 1925 году ни одна страна не сделала столько для своих национальных меньшинств. Сейчас ситуация другая, не все граждане, и этот инструмент не срабатывает. И отсутствует нормальный диалог, чтобы обе стороны хотели понять и прийти к положительному решению, удовлетворяющему людей.

Добавить комментарий

Ограниченный HTML

  • You can align images (data-align="center"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can caption images (data-caption="Text"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].