Перейти к основному содержанию

Вежлив, стрессоустойчив: о политике ЕС в отношении России

Леонид Карабешкин.
Фото: скриншот/видео
В том, что отношения по линии России и Европейского союза на текущем этапе переживают кризис, согласны более или менее все. Перспективы же его преодоления являются вопросом дискуссионным.

Леонид Карабешкин,

политический обозреватель

Первая группа экспертов полагает, что взаимная заинтересованность в налаживании политического диалога и восстановлении полноформатного экономического сотрудничества настолько велика, что после ухода на периферию ряда конъюнктурных сюжетов, отравляющих атмосферу взаимного доверия и связанных в первую очередь с украинским кейсом, отношения вернутся на прежнюю орбиту с ее переговорами о безвизовом режиме, стратегическим сотрудничеством в энергетической сфере и модернизацией экономики. Ведь и сейчас существует (пока не критическая) группа стран, скептически относящихся к режиму санкций. Да и политика большей части остальных членов ЕС весьма амбивалентна: критикуя Россию по одним аспектам, они отстаивают свое право развивать с ней отношения по другим. Красноречивым примером здесь служит позиция Германии по строительству газопровода «Северный поток — 2», в очередной раз подтвержденная в ходе недавнего визита канцлера Меркель в Москву.

Вторая группа специалистов склонна полагать, что диссонанс в российско-европейских отношениях носит долговременный системный характер, и он обусловлен тем местом и ролью, которые определяет России в своей политике Европейский союз, и неудовлетворенностью России такой ролью и местом. С этой точки зрения подошли к рассмотрению политики ЕС авторы монографии (недавно увидевшей свет в издательстве Санкт-Петербургского университета) «Концепция стрессоустойчивости Европейского союза» под руководством одного из ведущих российских европоведов Татьяны Романовой.

Уже из заглавия книги ясно, что авторы пропустили современное стратегическое мышление и политику ЕС через призму «стрессоустойчивости», термина, который возник в междисциплинарной научной дискуссии несколько десятилетий назад, но свое политическое наполнение нашел сравнительно недавно. В двух важнейших программных внешнеполитических документах ЕС последнего времени — Глобальной стратегии ЕС и Пяти пунктах по отношениям с Россией — стрессоустойчивость играет ключевую роль.

С точки зрения политических наук, стрессоустойчивость является неотъемлемым свойством любых социальных систем, обеспечивающих их выживание и реагирование на импульсы внутреннего контекста и внешней среды. Стрессоустойчивость предполагает мобилизацию ресурсов системы либо для адаптации к внешним и внутренним вызовам и угрозам, либо на ограничение их воздействия. Вероятно, в определенных случаях возможны и попытки воздействия на факторы и источники угроз. Авторы книги обнаруживают в политике ЕС в отношении России комбинацию этих элементов, что в известной степени объясняет ее противоречивость.

Среди основных причин обращения структур Евросоюза к риторике стрессоустойчивости — как необходимость сбалансировать традиционную нормативно-ценностную внешнеполитическую платформу Европы силовыми ресурсами и геополитическими факторами, значимость которых в современном мире очевидно возрастает, так и изменяющийся характер вызовов и угроз, и все большее разнообразие их источников, что делает практически невозможной задачу их прогнозирования и предотвращения. Как это сформулировано в Глобальной стратегии ЕС, он все больше встает на позиции «принципиального прагматизма», который предполагает не только всемерное продвижение, но и защиту европейских ценностей и институтов.

И в этой связи Россия предстает как источник угроз, который требует единой политики со стороны ЕС. Список проанализированных угроз в представленной книге не исчерпывающий, но показательный.

Во-первых, это энергетика, которая была и остается каркасом взаимодействия России и ЕС. В этой сфере стрессоустойчивость предстает как баланс между рыночным и геополитизированным подходами. С точки зрения стратегических документов ЕС, стрессоустойчивость в сфере энергетики означает, с одной стороны, интеграцию энергетической инфраструктуры внутри ЕС и снижение зависимости от внешних источников, а с другой стороны, диверсификацию источников и каналов поставок. Россия рассматривается как значимый, но потенциально нестабильный поставщик, который периодически прибегает к использованию энергетического рычага в политических целях. Однако в обозримой перспективе избавиться от российского газа и нефти не представляется возможным, поэтому с этим придется жить, хоть и в определенном стрессе. Со своей стороны добавим, что концепция стрессоустойчивости не привносит ничего принципиально нового в энергетическую политику ЕС. Её линия на ограничение импорта углеводородов из-за пределов ЕС с одновременным продвижением экологических и энергосберегающих технологий оформилась еще в первом десятилетии века и была связана в первую очередь с попыткой решения проблемы экономического роста и инвестиций.

Во-вторых, это распространение «фейковых» новостей или дезинформации, основным источником чего опять рассматривается Россия. Поведение России рассматривается в контексте гибридной войны, а противодействие в русле стрессоустойчивости соединяет в себе два конкурирующих подхода: адаптивный и патерналистский. Первый исходит из примата свободы слова, рассчитывает на гражданскую ответственность и призван «помочь гражданам постепенно приспособиться к угрозе, научиться самостоятельно распознавать ее». Патернализм же подразумевает более активные запретительные меры государства с целью оградить граждан от ненужного и вредоносного контента, контрпропаганду, а также стратегическую коммуникацию, важнейшей задачей которой является «формирование недоверия в отношении российских источников информации». Хотя, по мнению авторов, в ЕС в целом преобладает адаптивный подход, реальная практика свидетельствует о том, что баланс информационной стрессоустойчивости в устоявшихся и более молодых европейских демократиях разнится, и последние меньше склонны полагаться на сознательность своих граждан.

Наконец, в-третьих, сфера кибербезопасности, в обеспечении которой Россию также считают не партнером, а скорее источником рисков и угроз. Примечательно, что отправной точкой здесь является приписываемая России кибератака на сайты правительственных учреждений Эстонии в 2007 году, т. е. после переноса Бронзового солдата в Таллинне. И в этой сфере стрессоустойчивость ведет к формированию сбалансированного подхода, сочетающего «киберлиберализм» и «киберреализм». Тем не менее второй подход находит все больше сторонников, а «в дискурсе ЕС о киберсфере постоянно ставится знак равенства между Россией и атаками, хакерами, несвободой в интернете».

Нетрудно заметить, что приписываемые России угрозы и риски в значительной степени есть результат ее попыток играть самостоятельную роль в международных делах, участвовать в формировании правил игры, доносить до международного общественного мнения собственную точку зрения. И вряд ли в обозримой перспективе можно ожидать изменений как во внешней политике России, так и в ее восприятии Евросоюзом. Политика избирательного взаимодействия с Москвой прочно зацементирована Брюсселем и превращена в инструмент, который используется ЕС для обеспечения единства в своих собственных рядах.

Добавить комментарий

Ограниченный HTML

  • You can align images (data-align="center"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can caption images (data-caption="Text"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].