Перейти к основному содержанию

Год до перехода образования на эстонский язык: опыт и опасения

Иллюстративное фото.
Фото: Альберт Труувяэрт / Tallinna Strateegiakeskus (Linnameedia)
С 2024 года все первоклассники начнут учиться на эстонском языке. Впрочем, в последние годы все больше русскоговорящих семей отдает детей учиться в эстонские школы: в детстве и в среде язык выучить легче, а знание государственного языка откроет многие двери в будущем. Однако обучение на неродном языке дается непросто как детям, так и учителям.

Криста Кийн

Наталья Ауг

stolitsa@tallinnlv.ee

На сегодняшний день учащиеся с родным русским языком есть в каждой эстоноязычной школе Эстонии, в некоторых их доля составляет до половины учеников. Например, в таллиннской гимназии Куристику таких детей 40%. Больше всего их в начальной школе.

Идеальный пример интеграции

Пярвиз – азербайджанец, сейчас он в 10 классе. В эстонской школе он учится с самого начала, по-эстонски говорит идеально. Молодой человек признает, что в начальной школе ему пришлось трудно. «Дома говорили по-азербайджански, в садике – на русском. В первом классе знание эстонского было очень слабое, я не мог общаться с другими детьми и завести друзей», — вспоминает он.

Самым сложным для него было природоведение, предмет требует знания специфической лексики, пришлось брать репетитора, который помогал Пярвизу учиться. Только к пятому классу парень смог справляться без посторонней помощи. Впрочем, несмотря на все трудности, он благодарен родителям за то, что отдали его в эстонскую школу и он теперь свободно владеет языком. «В школе все было на эстонском языке, на нем говорили учителя и одноклассники, так что не оставалось другого выбора, как учить язык и на нем общаться», — говорит Пярвиз.

Эстонка Ханна также учится в 10-м классе этой гимназии. Она считает, что учеба в одном классе с русскоязычными ребятами пошла ей на пользу. Ее русский язык лучше, чем у ее сверстников из других школ, да и на развитии навыков общения это тоже сказалось, это ей помогает на работе в контактах с клиентами. Когда она училась в основной школе, разделения на группы по языку не было. Сейчас же девушка замечает, что чем больше в школе появляется учащихся с родным русским языком, тем больше русские общаются с русскими, а эстонцы с эстонцами.

Впрочем, истории Пярвиза и Ханны — пример идеальной интеграции. В действительности же проблем в этой области более чем достаточно.

Учитель гимназии Ольга Трибшток рассказала, с какими трудностями в работе приходится сталкиваться ей. «В моем классе 25 ребят. 5–6 из них полностью эстоноязычные и совсем не понимают по-русски. Есть дети из двуязычных семей, которые говорят и по-эстонски, и по-русски, но на бытовом уровне. Еще 5–6, у кого знание эстонского почти на нуле, они не могут даже цвета назвать.  И еще двое эстонского не знают абсолютно, когда они пришли в школу, то не знали по-эстонски ни „здравствуйте“, ни „меня зовут“», — говорит учитель.

«Мне приходится делать очень много дополнительной работы. Я должна готовить разные материалы к одному уроку. Для тех, у кого знания языка слабое, они должны быть совсем простыми, или они не выполняют какое-то упражнение с другими, или что-то приходится переводить. Для тех, кто языка совсем не знает – индивидуальные рабочие листы», — описывает подготовку к урокам Трибшток.

Ответственность ложится на учителя

Доцент педагогических наук Таллиннского университета Тийу Куурме такую систему обучения не хвалит. «Времени мало, детей в классе много. Откуда будет браться ресурс для индивидуального подхода к учащемуся? Учитель не сверхчеловек, чтобы успеть уделить внимание каждому ученику на уроке. К тому же стоит учитывать, что в классе есть и дети с особыми потребностями, и среди иноязычных – тоже», — по мнению Куурме, это одна из причин, по которым учителя массово бегут из школы и молодые туда не стремятся.

Учитель эстонского языка Мари-Вивиан Эллам, имеющая опыт работы и в эстонской, и в русской школе, также отмечает, что у всех детей разные способности к обучению, есть те, кому требуется упрощенная программа, есть – одаренные, а система образования стремится всех перемешать. В рамках инклюзивного обучения исчезли спецшколы, теперь хотят убрать школы с преподаванием на русском языке. Ответственность за то, чтобы учитывать все индивидуальные особенности детей, ложится только на учителей. «Я поддерживаю систему языкового погружения, она дает хорошие результаты. Намного проще готовиться к уроку, когда в классе дети более-менее одинакового уровня, это делает работу учителя проще. А если в классе есть дети, для кого эстонский язык родной, и те, кто на нем вообще не говорит, есть дети одаренные и отстающие среди тех и других, и еще есть дети с особенностями, то как их всех одновременно развивать?» — недоумевает Эллам. Кто в такой ситуации выиграет, а кто проиграет, будет зависеть от приоритетов учителя, кому из детей он будет уделять больше внимания.

Решение проблемы, по словам Куурме, уже давно есть и успешно применяется в других странах: обучать языку до того, как ребенок попадает в класс с его носителями. «Например, в Финляндии, прежде чем ребенок будет допущен в класс, он должен овладеть финским языком до определенного уровня, — указывает она. — В Чехии для иноязычных детей предусмотрен год, когда основной упор делается на изучении языка. В Эстонии же успеваемость неэстонского ребенка зависит от того, насколько ему в изучении языка способны помочь родители». По ее словам, в Таллинне есть классы, в которых эстонских детей примерно треть, остальные иноязычные. Также и с обучением украинских детей в эстонских школах учителя остались один на один. «Если в классе есть иноязычные дети, учитель в первую очередь должен обучать их языку. Весной будет защищаться одна интересная магистерская работа, посвященная проблемам смешанных классов. Студент опросил учителей и родителей, и выяснилось, что больше всего в таких классах страдает уровень образования эстонских учащихся», — добавила Куурме.

Всем нужна поддержка

И.о. директора гимназии Куристику Аннике Соодла говорит, что количество неэстонских учащихся в школе порядка 40%, больше всего их в первой и второй ступени. «Когда в нашу школу хотят перевести ребенка из русской школы, мы всегда объясняем родителям, какая это дополнительная нагрузка на ребенка - одновременно учить и язык, и предметы. Ребенок не должен оставаться с этим один на один, это вызов для всей семьи, родители должны ребенка поддерживать, это важно», — рассказала она.

По мнению учителя Ольги Трибшток, репетитор – не выход: «Не у всех родителей есть для этого возможности. Кто-то растит ребенка один, кто-то работает на нескольких работах просто, чтобы свести концы с концами. У третьих нет машины, чтобы возить ребенка на дополнительные занятия к репетитору, четвертые не хотят видеть дома постороннего человека». Соодла тоже не ждет, что детям будут брать частных учителей. «Учить – это наша работа, а дома ребенку, например, можно включать мультфильмы на эстонском, или отправить его в кружок на эстонском», — предлагает она.

Соодла также отмечает, что из-за незнания ребенком языка зачастую сложно определить, чем обусловлены не соответствующие ожиданиям результаты: слабым знанием языка обучения или неспособностью к обучению, или еще чем-то. Чтобы выучить язык, требуется достаточно много времени, все дети разные, к каждому нужен свой подход, и никогда не знаешь, что именно сработает. Каждый день требуется изобретать что-то новое.

К счастью, в гимназии Куристику у учителей есть сеть поддержки, есть помощники учителей и опорные специалисты. «Учитель не остается один, мы поддерживаем друг друга. Учителя договариваются между собой, кто какую тему готовит к урокам», — рассказывает Трибшток. Есть группы для дополнительного изучения эстонского по уровням, то есть, одни дети учат эстонский язык как родной, другие как иностранный, существует и система поддержки одаренных детей. По словам Соодла, учителям гимназии предоставлена возможность пройти обучение, как работать с детьми, которым приходится одновременно учить, и язык, и предмет. «Для каждого класса подбираем свою организацию учебной работы, потому что все классы по составу разные, в одном больше иноязычных детей, в другом меньше. По признаку родного языка мы детей не делим, в школу принимаем по наличию свободных мест», — рассказала директор.

Ожидания и страхи

Со следующего года ожидается, что смешанных классов в школах будет еще больше, поскольку начнется постепенный переход образования на эстонский язык. Как это будет происходить?  В гимназии Куристику страха перед изменениями нет. За предыдущие годы школа наработала необходимый опыт. Однако там ждут, что родители будут готовы помогать детям в учебе хотя бы в первые годы.

«Мы сможем перейти на эстонский язык обучения и достигнем того, что все русские дети овладеют государственным языком. Но вызывает беспокойство, какого качества образование они получат. Не исключено, что кто-то просто не будет понимать то, чему его учат», — опасается Мари-Вивиан Эллам.

Вице-мэр Таллинна по вопросам образования Андрей Канте согласен, что для эстонских школ большой вызов – организовать работу в смешанных классах, однако, по его мнению, позитивный аспект происходящего перевешивает: иноязычные дети учат эстонский язык в естественной среде.

До вступления в силу изменений остается год, за это время надо найти новых педагогов и переучить имеющихся. Мэрия Таллинна приняла решение о создании временной комиссии по подготовке перехода обучения на эстонский язык. Эксперты сферы образования должны будут проанализировать ситуацию во всех детсадах и школах столицы и на этой основе к 15 сентября представить план действий.