Перейти к основному содержанию

Его миссия: быть островком безопасности

Спектакль «Мальчик, который видел в темноте». Екаб — Александр Жиленко, Зелма — Татьяна Егорушкина.
Фото: Елена Вильт
С шести лет «Мальчик, который видел в темноте» старался чтобы этот мир был открыт не только для тех, кто зряч, но и для его родителей, для которых познание мира было ограничено раздающимися во тьме звуками, ощущением почвы под ногами и опасениями вдруг удариться о внезапную преграду.

Борис Тух

Три этажа беды

Герой недавней премьеры Русского театра «Мальчик, который видел в темноте» по пьесе латышской писательницы Расы Бугавичуте-Пельце Екаб – единственный зрячий в трехэтажном доме-«малосемейке». Остальные жильцы слепы; те пятеро, которые стали персонажами спектакля, когда-то видели; болезни или несчастные случаи сделали так, что мир погрузился во тьму; не решусь судить, но, возможно, это еще трагичнее, чем слепота от рождения.

Цесис, где происходит действие пьесы, маленький город. В 1987-м, когда Екабу было шесть лет – а с этого момента начинается действие – здесь жили примерно двадцать тысяч человек, сейчас меньше. Кому пришло в голову поселить всех незрячих в одном доме, было это актом милосердия или, напротив, ханжеской попыткой уберечь зрячих от встреч с ними? Ведь в то время от общества требовалось не замечать ничего из того, что омрачало безоблачное существование, в частности, не замечать инвалидов.

Вспомним слова французского писателя-фантаста Мишеля Демюта: «Каждый из живущих рано или поздно встает перед выбором: либо личное предстояние перед Тайной, либо коллективная защищенность от Ее существования».  Проще говоря: готовы ли мы видеть то, что от нас – защищая наше спокойствие и довольство жизнью – скрывают, способны ли встретиться с чужой болью и ощутить ее как свою?

Екаб (Александр Жиленко) окружен пятью слепыми, у каждого – свой характер, свое если позволите, «амплуа» в этом мире тьмы. Отец, Земгус (Дмитрий Кордас) – оптимист, фляжка коньяка, с которой он не расстается, помогает ему примириться со своей драмой. Мать, Зелма (Татьяна Егорушкина) – тревожная, ограничимся этим, подробнее – потом, роль Зелмы в структуре постановки одна из двух сюжетообразующих (вторая – Екаб). Бывшая балерина Дайна (Лариса Саванкова), воздушное неземное существо, не от мира сего. Старый Валерий (Сергей Черкасов) – колоритный весельчак, можно сказать, реинкарнация Деда Щукаря, только в предложенных судьбой драматичных обстоятельствах.  Артурчик (Сергей Фурманюк), циник и пофигист, обаятельный возмутитель спокойствия, без таких в любом обществе было бы скучно.

Поставивший спектакль главный режиссер Рижского русского театра им. Михаила Чехова Сергей Голомазов во второй раз за сезон стал палочкой-выручалочкой для Русского театра.  Форс-мажор возник потому, что приглашенный со стороны молодой режиссер, которому доверили постановку, катастрофически не справлялся. Может быть, дело не только в его неопытности, но и в том, что в пьесе множество «подводных камней» для режиссера и актеров, множество слабостей с точки зрения развития драматического сюжета. Бугавичуте-Пельце переделала пьесу из собственного одноименного романа. Повествование ведется от лица Екаба. (Прием известный, тут можно вспомнить шедшие когда-то в Русском театре с большим успехом «Танцы на праздник урожая» Брайна Фрила). Только там повествователь, вспоминавший свое детство, оставался в стороне от событий, а в этой пьесе рассказчик – центральный персонаж, он проходит путь взросления, от шести до 33 лет: здесь много общего с таким жанром прозы, как роман воспитания. Возможно, из-за перелицовки прозы в драму в пьесе возникли лакуны, опущены очень важные подробности (в том-то и дело, что они куда больше значат, чем просто подробности). Что чувствовал сын «особых», слепых, родителей, когда пошел в школу? Ведь его жизнь мгновенно резко изменилась, со сверстниками возникли сложные отношения (как у любого, кто «не такой, как все», не вписывается в единообразие «коллектива»), он замкнулся в себе, замолчал. В пьесе вообще многие важные, меняющие ход сюжета, моменты упомянуты, но не развиты, нет пространства, чтобы остановиться на том, как это отразилось на внутреннем мире героя. И режиссер, и исполнитель главной роли своими силами выстроили это пространство.

Мать и сын

Взросление Екаба меняет ролевые позиции в семье; сын старается создать для родителей видимость (ох, не к месту здесь это слово, скажем иначе: подобие) «нормальной» жизни, остро ощущает свою миссию, и стремится быть верным ей всегда, хотя не всегда удается. По ходу развития образа меняется внутренний мир героя, он становится взрослее, горечь мира все сильнее проникает в его душу. Преображения его «Я» связано с тем, что меняются ролевые позиции в семье, он становится их проводником в мире тьмы.

Жиленко выпала роль безупречного во всех отношениях героя (подростковые проказы не в счет). С тех пор, как фундаментом мирового искусства стал реализм, мне известен один такой герой, князь Мышкин, «князь-Христос», как назвал его Достоевский, и, наверно, автор пьесы не случайно (хотя скорее всего подсознательно) довела его путь до 33 лет (возраст Иисуса Христа)! Убедительно воплотить такой образ невероятно трудно, если бы авторский текст пришлось бы просто брать на веру, но Жиленко своей искренностью, обаянием, заразительностью и правдивостью в каждую секунду своего пребывания на сцене уверяет нас, да, его герой именно таков. И тем сильнее накал возникающего в спектакле трагического конфликта сына и матери. Центральная ось спектакля, на которой все держится – отношения Екаба и Зелмы; если с отцом все было ясно и просто: маленький Екаб покровительственно относился к взрослому, но, в сущности, беспомощному мужчине, то с матерью все сложнее.

Тревога – за сына, за пьющего мужа, за себя не покидает героиню Егорушкиной, актриса нашла поразительное пластическое решение образа: она движется, постоянно вытянув вперед руки, ощупывая воздух, боясь, что наткнется на что-то причиняющее боль, она боится, вдруг сын разобьется, катаясь на велосипеде, ведь ей не уследить за мальчиком. Боль в душе растет; Екаб взрослеет, и Зелме кажется, что она теряет контакт с сыном, он становится все самостоятельнее, выходит из-под опеки. Ее отношение к нему раздваивается, она хочет, чтобы он оставался послушным ребенком, и вместе с тем ей необходимо, чтобы сын был для нее островком безопасности, где можно укрыться от проносящихся мимо угроз. В жизни повзрослевшего сына возникает Лиене (Марика Отса), самая красивая девушка в школе, и ее появление становится для матери новой тревогой, она не хочет делить сына ни с кем: нормальная реакция для любой матери, но Зелма – не любая!

Трагический перелом в их отношениях возник, когда Екаб лег в больницу на операцию аппендицита. Списки выписываемых пациентов вывешиваются в больнице на доске объявлений; Екаб почему-то постыдился сказать, что его родители не прочтут объявления, и не попросил известить их по телефону, а прибежал домой в больничной пижаме; мать воспринимает это как стыд, что родители слепы, как предательство, отгораживается от него, кутаясь в листы бумаги, (на этих листах Екаб пишет и рисует даты, но они же становятся и одеждой и одеялом – сценографическое решение художника Александра Барменкова лаконично).

Егорушкина прекрасно играет каждый эпизод драматичного пути своей героини, но что происходит с матерью в промежутках между этими эпизодами, что ведет ее к отчаянию? Это мы должны восстановить для себя сами.

Операция «Спасение»

По ходу спектакля все яснее видно, как театр преодолевает слабости драматургии. Но достоинства спектакля определены режиссурой, вдохновенными актерскими работами и художником по свету Антоном Андреюком; иной раз сцена погружается в темноту: зрителю дано прочувствовать, как воспринимают мир Зелма и Земгус, потом направленный луч света вырывает из мрака лицо Екаба, этого маленького светлячка в царстве тьмы.

Три крохотные эпизодические роли ярко сыграла Марина Малова. Первая из ролей – типичная дерганая «Училка», ученики ее достали по самое не могу, за свое будущее она беспокоится – и срывается на крик. Вторая – Продавщица в Second Hand – усталая от покупателей тетка, которую вдруг проняла чужая боль, и она мелко крестит вслед сына и мать. Третья – Психолог, она видит, какая рама творится в душе Зелмы и очень хочет как-то помочь, но свои эмоции держит в узде. Совсем бедна по материалу роль Лауриса. Александру Домовому осталось играть простоватого и недалекого, но доброго сердцем мальчика.

Вся постановка – преодоление слабостей драматургии.  (Почему-то вспомнилось название фильма Спилберга «Спасти рядового Райана»). Режиссеру и актерам выпала миссия спасти рядовую по качеству пьесу, но совсем не рядовую по теме, по заложенной в нее эмпатии, и уже поэтому игра стоила свеч! Как проходила операция, знают лишь те, кто стояли у операционного стола. Если судить по результату, трудная миссия не стала невыполнимой.

Когда людям плохо, а сегодня обычному человеку, как мы с вами, слишком часто очень плохо, так важно почувствовать, что любовь, участие к чужому человеку, чья боль уже давно твоя боль, и понять, что ты в силах сделать что-то для них, а значит и для себя: ведь тем самым ты убедишься, что в чем-то можешь стать сильнее, увереннее в себе, способным преодолевать невзгоды, которые подстерегают за каждым изгибом жизненного пути.