Перейти к основному содержанию

Дмитрий Крымов: я ставлю спектакли так, как дышу

Дмитрий Крымов.
Фото: Альберт Труувяэрт.
Которую уже осень я испытываю счастье, смотря спектакли Дмитрия Крымова и беседуя с ним. Режиссер – для всего театрального мира  он Дима Крымов  - привозил свои постановки и на «Сны в Зимнюю ночь», один из которых был полностью составлен из его работ, и - в последние годы – на»Золотую Маску» в Эстонии».

На этот раз мы увидели «Сережу», cозданное им в Московском Художественном театре волшебство по мотивам «Анны Карениной». 

Борис Тух

- Дима, 10 октября вам исполнилось 65 лет. Это юбилей или просто красивая круглая  дата?

- Я стараюсь об этом не думать. Когда я вижу эти цифры написанными на бумаге, я впадаю в транс.

- В свой день рождения уже не один год вы преподносите себе подарок: новую постановку. В этом году – «Бориса»  по мотивам истрорической драмы Пушкина «Борис Годунов»… 

- Уж не знаю, подарок или нет. Это была такая тяжелая работа.  Но какой-то период моей жизни действительно был освящен этой работой. Целый год. 

Воздушная легкость тяжеловесной поступи толстовского гения

- Посмотрев вашего «Сережу», мне захотелось спросить: каким образом вы достигли в постановке по мотивам романа Льва Толстого такой пленительной легкости? В Пушкине есть легкость, в Островском (говорю о вашей «БеЗприданнице») тоже есть…

- Конечно! Островский насквозь театрален! Вы только прислушайтесь к именам, какие он давал своим персонажам. Мокий Парменыч, Тит Титыч, Харита Игнатьевна. С такими именами невозможно жить в реальной жизни, только на сцене! 

- А вот в Толстом легкости нет. В каждой его фразе, в каждом повороте сюжета ощущается тяжеловесная поступь гения, который знает ожизни всё – и это знание тяжко.  Каким образом вы преображаете мир Толстого? 

- Я не знаю. На вопрос, как я делаю что-то, мне трудно отвечать. Боюсь анализировать себя.

- Вокруг «Анны Карениной», как вокруг любого классического произведения, с годами возникло столько наслоений, что мы уже не помним и не понимаем, какое впечатление она произвела на современников. Это теперь мы убеждены в гениальности каждой строки Толстого, а тогда многие сочли это всего лишь  романом о легкомысленной женщине, беда которой не в том, что у нее адюльтер, а в том, что не хватило ума его скрыть. Некрасов откликнулся эпиграммой:

Толстой нам  доказал с уменьем и талантом, Что женщине не следует гулять Ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом, Когда она жена и мать.

При желании Анну можно понять даже  как клиническую идиотку.  

Можно. В зависимости от того, кто на какое понимание способен.

- И при этом ее очень жалко!

- Если в тебе есть сочувствие, то оно вызовется этим романом.

Лев состоит из съеденной баранины, а мы из того, что прочли

- Может, это мое субъективное мнение, но мне кажется, что между «БеЗприданницей» и «Сережей» есть точки соприкосновения. Во-первых, конечно, это потрясающая индивидуальность Марии Смольниковой, которая играет и Ларису, и Анну. В ее исполнении обе они - женщины, для которых не существует реального мира: то, чего они хотят, то и существует. 

- Наверно да!

- Второе: окружение героини. Мужчина, к которому она несправедлива, и который при этом мастер на все руки. Там Карандышев, тут Каренин.  И мать – тоже из Островского.  А в сцене на вокзале, когда проносят бесчисленные чемоданы,  почему-то вспоминилось:»Дама сдавала в багаж». Тем более, что там на миг появилась собачка в руках проводника. 

- Знаете, лев состоит из съеденной баранины, а мы – из прочитанного. Увиденного, осевшего в памяти. Это как-то неосознанно происходит. Специально я так не делаю. Просто мы делаем спектакли, один за другим, и что-то недоделанное или просто придуманное  в одном переходит в другой и там остается. Хочется эту тему продолжить. Ну как художник:почему-то  не нарисовал яблоко, хотя хотел  – и в следующей картине рисует яблоки. Правда, в театре такое не принято. Хотя - черт его знает – возможно, что и принято! Кто как может, тот так и работает. Каждый пишет, как он дышит. Я ставлю так, как дышу.

- Вы легко дышите!

- Ой, не сглазьте!

Природа наделила ее талантом и отвагой

- Потрясающая Анна - Мария Смольникова, которая играет  главные роли в ваших спектаклях– это сама по себе целый мир? 

- Как человек?

- Да.

- Конечно! Она и умная, и талантливая. Я, правда, ее ум не проверял, мне достаточно одного ее таланта, но она читает очень много книжек, иногда дарит мне, и оказывается, что я прежде их не читал. Может быть, она еще не прочла те книжки, которые я читал, но она очень глубоко знает  профессию и во всем стремится идти вглубь.  Как губка впитывает.

- И к тому же колоссальная смелость. Она не боится быть смешной, нелепой, она отважно идет на различные трюки, вроде целого каскада падений Анны на обледенелом перроне вокзала.

 - Это определенный дар. Есть разные разновидности таланта. Есть таланты, у которых такая смелость развита слабо или вовсе отсутствует. А Маша – отчаянно смелая! В выражении той мысли и того чувства, которые есть у нее и у меня,  и которые становятся нашей общей задачей, она доходит до самого края. До самой сути. И физическое бесстрашие. Не только падения. Когда она влезает наверх, на эту гирлянду из людей. 

А знаете ли вы, что ее сыну четыре с половиной месяца.  Она и сюда приехала с ребенком и с мужем. И в антракте кормила ребенка.

. Сына ее зовут Лавр, а мужа – Иван Орлов, он актер.  Перешел в нашу лабораторию за несколько месяцев до моего ухода из нее; к сожалению, мы с ним так и не успели поработать. 

В жизни и в судьбе всем воздастся

- В финале «Сережи», когда возникает эпизод из романа Василия Гроссмана»Жизнь и судьба», задумываешься о том, что судьба Анны, конечно, трагична, но насколько трагичнее судьбы русских женщин ХХ века, которым пришлось пройти через столько гибельных и разрушительныхсобытий: то треволюция, то коллективизация, то война…

- Я тогда задумывался над тем, что вообще все, что происходит с нами – развертывание одной темы: Жизнь и Судьба. А уж если говорить о женщинах! Женщина – как некая единая субстанция: неважно, где и когда она живет. На ней лежит общее состояние и счастья, и стремления к чему-то и вины, и ответа за вину. И гибельности. Анна грешила сто лет назад, а за ее грехи отвечает в 1943 году мать 18-летнего лейтенанта Шапошникова, погибшего в первом своем бою.

Толстой взял эпиграфом к роману: «Мне отмщение, и Аз воздам» В жизни и судьбе всем воздастся. Может быть — потерей сына. Отвергнута ли ты как мать, или твой сын погиб в бою - все равно потеря! Где граница допустимого в спектакле? Только твоя душа: больше никаких границ. И почему нельзя от Толстого  перейти в соседнюю комнату, где живет такой же великий роман? . А вообще все, что мы делаем – про жизнь и судьбу. Страшную жизнь. Через девушку, которая на Волге кого-то полюбила, что-то такое случилось  – и ее убили. И через другую девушку, которая бросилась в любовь с головой, лишилась сына и осталось ей- под паровоз! Или через царя, который пришел на царство и не выдержал всего этого. Очень уж тяжелой оказалась шапка Мономаха! Это жизнь. Это не идея. Я не хочу выражать идею! Что, я должен стоять на пороге и предупреждать: «Не ходите дети в царство»? Не мое это дело. Хотите – ходите, не хотите – не ходите! Меня жизнь интересует. Отношения людей. В какой-то обостренной форме.

Миф бывает правдивее исторической правды

- «Бориса» вы ставили со сборной труппой?

- Да. В Музее Москвы, на Зубовском бульваре. Это здание относительно недавно передали музею. Раньше там были гаражи Генерального штаба и ремонтные мастерские. А еще раньше – Провиантские склады; построенные  в пушкинскую эпоху по проекту архитектора Василия Стасова. Там везде золотое сечение, тело прекрасно -  легко и свободно – чувствует себя в таких пропорциях. Василий Стасов действительно был замечательным архитектором!

- Вы верите, что Борис приказал убить маленького царевича?

- Для себя я так вопрос не ставлю. Пушкин написал, что приказывал. Верю ли я или не верю, отравил ли Сальери Моцарта? Это не имеет значения. Это миф. Мы его исследуем. Его интересно исследовать, потому что он помогает изучать жизнь. В известной степени миф даже важнее, чем историческая реальность. В нем больше правды, чем в истории. Не для исследования истории, а для дальнейшего понимания человеческих характеров. С точки зрения истории миф может не соответствовать истине. Убивал – не убивал? Но для художественного произведения, которое исследует  загнавшего себя в криминальную ситуацию человека как раз в тот момент, когда у него пробуждается совесть, миф бесценен. Если бы точно было известно, что Борис не убивал, так Пушкин бы написал о чем-нибудь другом. А может, ему наплевать было на историческую истину, и он все равно написал бы, что убил! А Сальери - отравил! Меня историческая правда совершенно не интересует, я не историк. Мне нужновзять ситуацию, которая была бы интересна в театральном смысле, чтобы  рассказать вам и кому-то еще, как себя чувствует этот человек,и почему он здесь оказался, и мог бы он себя чувствовать по-другому, оказавшись здесь,в такой ситуации.

- Может быть, когда в художественном произведении начинают докапываться до исторической правды,  часто получается, что и художественность пропадает, и правда искажается в угоду концепции. B старом фильме Сергея Бондарчука »Борис Годунов» Самозванец втыкал нож в торт,  изображавший Московское царство,  отрезал Смоленск и преподносил блюдо с этим куском Мнишеку и другим полякам. 

- К счастью, я и этого не видел.

Он старался прожить жизнь весело

- Я думаю, у нас с вами есть общая любовь. Пушкин. За что вы любите его?

- За юмор в драматической жизни. Он старался прожить жизнь весело, но к концу стало не очень получаться. Вся драматургия его жизни меня задевает. На любой стадии.

- В какой момент его жизни вы видите слом? Ведь «Бориса Годунова» он писал,  еще будучи счастлив.

- Это и видно. Можно написать про страшное, но в счастливом состоянии своего отношения к жизни и искусству. Ему было 25 лет, энергия так и бурлила, он еще мог радостно воскликнуть, закончив трагедию: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!».  Даже без надежды не только увидеть своего «Бориса» на сцене, но и когда-нибудь вернуться из ссылки в Михайловском. Ведь Александр I не уточнил, на сколько лет его ссылает, он только распорядился: «Сослать!». Может, на всю жизнь. А потом жизнь лостала: «Будь серьезным»! Люди  его все время одергивали: будь серьезным, будь серьезным! Жена, наверно, говорила. Потом царь говорил. Потом Геккерен. И так называемый сын Геккерена, Дантес, тоже говорил. Со всех сторон разные люди и явления его наставляли: «Посерьезней, Саша, посерьезней!».Он отбивался: «Нет! Нет! Нет!». И под конец посерьезнел. С него спала броня  легкомыслия. Непробиваемая. Ведь все его многочисленные прежние дуэли были от лгкомыслия и бескровные, а здесь… Вы ведь читали его письмо Геккерену. Письмо чудовищное; он, конечно,  здесь надавал обоим Геккеренам по мордам, но  суть в том, что они его разозлили, он впал в серьез, стал всерьез злиться. У него и аура как-то поменялась. Последние его стихи ужасно печальные. Какая-то его жизнь щемящая. 

Удивиться своему незнанию

- Увас перед началом  работы над новой постановкой бывает тревога в душе?

- Конечно тревога! Да еще какая! А перед постановкой «Бориса» была очень сильная тревога, потому что большинство людей были мне незнакомы, я с ними никогда не работал. Кроме Маши, которая включилась в работу не сразу, так как только  выходила из декрета.

-Она у вас играет Самозванца -  и с ним происходит то же, что с Ларисой и Анной: абсолютное  неприятие реальности?  Если я хочу быть царем,  то я должен быть царем!

- Это страсть! В Самозванце горит огонь желания. Как раз то, что я хотел подчеркнуть: в нем заключен дикий конфликт между внешностью и внутренностью. Что вообще свойственно всем диктаторам. Все они были маленького роста и с огромными амбициями. В этом не последняя причина их безумных характеров – они постоянно стремятся что-то доказать миру. 

- Знаете, в последнее время мне кажется, что в созданный вами такой легкий и изящный мир театральности все сильнее вторгается лермонтовское: 

О, как мне хочется смутить веселость их

И дерзко бросить им в глаза железный стих,

Облитый горечью и злостью!

 

По-моему это было уже в «Руском блюзе», продолжалось в «БеЗприданнице», в «Сереже»… И, судя по статьям, есть в «Борисе»…

- Конечно!

- А кто – они? 

- Просто –люди. Никто поименно. Уверенные, что они все знают. Что прочитанное ими в школе и увиденное по телевизору вчера – истина в последней инстанции. И хочется, что бы они удивились своему незнанию. 

- Это не конфликт с какой-то властью?

- Нет. У меня нет задачи конфликтовать с властью. Он, может, возникает попутно. Как  листок, случайно появившийся на  на дереве.

-Знаете, много лет назад,когда я брал интервью у вашей мамы, Натальи Крымовой, она сказала о вашем отце, Анатолии Эфросе:  «Не он конфликтовал с советской властью. Он ее не замечал. А власть обижалась, как девочка, которой хочется, чтобы этот мальчик дергал ее за косички . А он не дергает». Вы ведь тоже никого за косы специально не дергаете?

- Не дергаю. А если кому-то кажется, что дергаю, это не моя проблема.

Мы попрощадись, и режиссер уехал выбирать подходящую  площадку  для «Бориса», которого мы увидим на »Золотой Маске» в Эстонии» в 2020 году. 

 

Сцены из спектакля «Сережа».

Добавить комментарий

Ограниченный HTML

  • You can align images (data-align="center"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can caption images (data-caption="Text"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].