Перейти к основному содержанию

Даниил Зандберг на фоне фотографии и молчания

Сцена из спектакля «Васенька».
Фото: Николай Алхазов
Это — продолжение цикла о тех актерах Русского театра, которые имеют другие творческие профессии. Талантливый человек обычно талантлив разносторонне; герои предыдущих эссе Александр Ивашкевич и Дмитрий Косяков тому подтверждение. Текст, который я сейчас пишу, можно назвать «попыткой дать портрет портретиста»: Даниил Зандберг не только актер, но и замечательный мастер фотопортрета, в чем могли убедиться те, ко успел побывать в Галерее дизайна и архитектуры на выставке «Портреты выдуманных людей». Covid-19 позаботился о том, чтобы выставка закрылась раньше срока. Но все же увидели ее многие.

Борис Тух

Даниил Зандберг — коренной петербуржец. В 2011 году окончил СПбГАТИ и вместе с двумя однокурсниками, Александром Жиленко и Иваном Алексеевым, был приглашен в Русский театр  его тогдашним худруком Натальей Лапиной. Все три молодых актера в студенческие годы сыграли в спектакле «Итальянские каникулы» по мотивам комедии Шекспира «Много шума из ничего»; постановка стала легендарной в масштабах театрального Питера.

Даниил Зандберг: С «Итальянскими каникулами» связана одна интересная история, уже здесь в Таллинне. Я работал здесь уже 4-й или 5-й год. В автобусе ко мне подошла незнакомая девушка и спросила: «Скажите, это вы играли в «Итальянских каникулах»? Сколько лет прошло, а она меня узнала! Спектакль был хороший. У меня там две роли было.

Так ему будет лучше

- В Таллинне вы впервые вышли на сцену в «Трех мушкетерах»?

- Да. Я так понимаю: Лапина – она преподавала в СПбГАТИ и хорошо знала студентов —  специально подбирала нас для «Трех мушкетеров».

Иван Алексеев играл Арамиса, Александр Жиленко — Людовика XIV, Даниил Зандберг — утонченного британского аристократа лорда Бэкингема; утонченность и внутренний аристократизм свойственны и многим другим сыгранным им персонажам.

Иногда эти качества доводятся до гротеска — Алджернон Монкриф, очаровательный богатый бездельник викторианской эпохи из комедии Оскара Уайльда «Как важно быть Эрнестом» кажется сошедшим на сцену прямиком из английских анекдотов, которые мы так любим. А граф (бывший, разумеется) Абольянинов из «Зойкиной квартиры», напротив, фигура трагическая; человек Серебряного века, совершенно неприспособленное к жизни тепличное растение, угодившее в суровые условия советской действительности середины 1920-х.

Постановщик спектакля Сергей Федотов очень точно определил второй план и подтекст булгаковской комедии. Это не столько сатира (хотя смешных эпизодов в спектакле достаточно), сколько попытка запечатлеть уходящую натуру; к ней отчасти принадлежал и сам драматург, хотя он пытался найти линию, отделяющую от прошлого, которая позволила бы ему если не полюбить новую эпоху, то хотя бы примириться с ней и найти силу жить. Выстроить стратегию выживания. Но от симпатий к кому-то из придуманных им героев не мог отрешиться.

Даниил Зандберг: В спектакле — в отличие от пьесы — моего Абольянинова убивают. И это правильно. Так ему будет лучше. Он бы не выжил в этом мире.

Один и тот же актер, а люди совершенно разные

- Даниил, что в вашу жизнь пришло раньше: театр или фотоискусство?

- Фотографировать я начал достаточно давно. С первого захода я не поступил в СПбГАТИ и, чтобы не болтаться без дела, и чтобы в армию не забрали, пошел в Оптико-механический лицей и год учился на фотографа. После 11 классов мне не надо было учить общеобразовательные предметы, только специальность. Так что за год я прошел трехлетний курс лицея. Но защитить диплом, к сожалению, не успел, так как начались вступительные экзамены в театральном.

Снимал в основном на пленку. Постигал все процессы: проявку, печать. В театре поначалу забросил фотографию, совершенно не было времени. Хотя к премьере «Трех мущкетеров» в театре прошла моя первая фотовыставка. Я снимал всех участников спектакля в костюмах, на фоне Старого города. У меня даже где-то сохранились эти фото. Черно-белые.

- Сейчас вы работаете на пленке или на цифре?

- На пленку снимаю в основном на черно-белую. Сам я склонен к черно-белой комбинации. Но когда я снимал серию актерских портретов, мне казалось важным сохранить цвет, потому что в таком случае грим, глаза, костюмы правильнее получаются. Два года назад в театре у меня прошла первая большая выставка актерских портретов. Замысел был таков: фотографировать актеров после спектакля, чтобы ощущалось некое пограничное состояние — вроде для актера атмосфера спектакля еще не рассеялась, но уже чувствуется какая-то усталость., постепенный выход из образа, возвращение к себе.

- Как возник последний по времени проект: «Портреты выдуманных людей»?

- Эту серию я снимал вообще на телефон. Два с половиной года. Поначалу проект был более амбициозен. Хотелось пройтись по всем театрам — по крайней мере, тем, которые находятся в Таллинне. Пришел к нашему директору Маргусу Алликмаа, поделился идеей. На собрании директоров всех театров он озвучил мое предложение, и не было ни одного директора, который отказался бы.

Но пришлось ограничить поле деятельности Русским театром и Линнатеатром. С ним у нас особо близкие связи; Артем Гареев ставил там спектакль «Энигма». Меня там приняли очень доброжелательно, хотя понятно, что когда готовишься к спектаклю, голова другим занята. Я приходил, ставил фон, свет, устанавливал все перед спектаклем; кого-то успевал снять до начала спектакля, кого-то уже в антракте. Часто получалось так, что я снимал по два спектакля за вечер. Хорошо, если оба спектакля были в одном помещении. А случалось, что, сделав снимки в Линнатеатре, я бежал на Конную мельницу, снимал там и возвращался продолжать съемки в основном здании. В Русском театре снимать было проще. Дома всех знаешь, а тут надо было знакомиться.

- Один и тот же человек кажется на этих фото в разных ролях совершенно разным. Когда смотришь спектакль из зрительного зала, все-таки узнаешь актера. А здесь некоторые предстают совершенно иными людьми. Как это получается?

Мне кажется, здесь большая заслуга актерской профессии. В том-то и заключалась задача — показать актера крупным планом. И дело не только в гриме. На этих фотографиях люди кардинально отличаются по взгляду, по энергии. И один человек на разных фото совершенно неузнаваем.

Васенька и Мюнхгаузен

Первая режиссерская работа Зандберга в Русском театре, пластический спектакль «Васенька», прозвучала как гром с ясного неба. Сложнейшая литературная первооснова, «Жизнь Василия Фивейского» Леонила Андреева, при переводе с языка прозы на язык, которым оперируют человеческие тела, не произнося при этом ни слова, привела на сцену яркие и вызывающие мощный зрительский отклик театральные метафоры. Спектакль получился абсолютно самостоятельным по отношению к повести Андреева: там речь шла о трагической мученической судьбе одного человека, Василия Фивейского, здесь — о семье, в центре которой — «особый» ребенок, одновременно предмет отчаянной страдальческой любви и обуза. Васенька — кукла, центр композиции, в которой с фантастической самоотдачей действуют актеры Татьяна Космынина, Наталья Дымченко, Анастасия Цубина, Эдуард Теэ.

При всей автономности по отношению к первоисточнику здесь сохранена атмосфера повести, ее трагизм и предчувствие катастрофы.

Понятно, что такая работа не могла возникнуть «вдруг». Из ничего.

- Даниил, когда вы учились, у вас был опыт пластического театра?

- Да, был. Мама всю жизнь занималась пластикой, она режиссер пластического театра, училась у Гедрюса Мацкявичюса. Я отчасти тоже получил школу пантомимы, учась на актерском курсе, параллельно занимался режиссурой у Ольги Дмитриевны Клемановой; она ученица Георгия Александровича Товстоногова, была единственной его студенткой — он девушек на режиссерский не принимал. Все пять лет в институте она преподавала мне режиссуру, а практику я проходил на базе пластической студии. Из нее потом вырос театр «Ателье», мои первые опыты были там, и пластический театр близок мне вообще.

Я долго искал материал для пластической постановки в Русском театре, потом остановился на «Житии Василия Фивейского», пошел к нашему худруку Филиппу Лосю – и он дал мне добро.

- У нас народ более или менее соблюдает карантин. А как в Питере? Что ваши родители рассказывают?

- Мы регулярно перезваниваемся. Они говорят, что, выходя в магазин, замечают: народ недостаточно серьезно относится к карантину. Погода провоцирует. Тянет на улицу.

Вот итальянцы тоже не верили в то, какую катастрофу несет с собой коронавирус.

- Хотя «Декамерон» написан в Италии. Опыт у них есть. Вероятно, когда эпидемия схлынет, многие театры ухватятся за «Декамерон».

- Возможно. Но у меня происходящее вокруг связано с иным. Я начал перечитывать «Божественную комедию», потому что возникли мысли по поводу того, как воплотить ее в фотографическую историю, и так как я заперт дома, то могу проводить какие-то эксперименты.

- Вы ведь видели рисунки Доре к «Божественной комедии»?

- Конечно. Когда я «Мюнхгаузена» делал, вспоминал рисунки Доре. Хотелось, чтобы персонажи были немножко из Доре. На детей особенно яркое впечатление производит взбесившаяся шуба Мюнхгаузена.

- А идея спектакля как возникла?

- У нас двое сыновей, Кирилл шести лет и Лев трех лет. И вот, перебирая сказки, я начал детям рассказывать про Мюнхгаузена. И убедился, насколько это захватывающий сюжет.

- Наверно в спектакле детей увлекает еще взаимная игра с артистом. Сергей Черкасов очень симпатичный Мюнхгаузен, добрый, общительный, и хвастается совершенно по-детски. И кажется, что дети в душе уславливаются с ним: «Дядя, мы-то знаем, что такого не бывает, но говори, интересно же!»

- Благодаря этой игровой форме возникает такая ненавязчивая философия: безвыходных ситуаций не бывает. Если ты открыт, решителен и не падаешь духом, то спасешься! Из любого положения!

- Чем вы заняты в самоизоляции?

- Как и все, наверно, занят семьей в большей степени. Гулять с детьми, общаться с ними, читать им сказки. Тем более, что маленькому, Льву, три года. Потрясающий возраст. Теперь видишь его не вечером, когда укладываешь спать, а днем, когда с ним можно разговаривать, играть. Он очень артистичный мальчик. Все сказки, которые читаешь ему, даже перед сном, он начинает проигрывать. Смотри, я паук, я страшный, ты папа плачь, потому что боишься меня. Такой маленький режиссер!

P.S. Намеченный к постановке в усадьбе «Лихула» спектакль «Чайка» из-за коронавируса перенесен на будущий год. Распределение ролей остается прежним. Зандберг назначен на роль Терплева. Кому, как не ему, играть человека, ищущего непройденные еще пути в искусстве? Правда, у него это получается лучше, чем у чеховского героя.

Добавить комментарий

Ограниченный HTML

  • You can align images (data-align="center"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can caption images (data-caption="Text"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].